Сельскохозяйственные истории [СИ] - Юлия Васильева (U.Ly)

Я некоторое время смотрела вслед его воодушевленно удаляющейся фигуре, а затем зашла в комнату брата.

— Ерем, ты правда доказал какую-то теорему?

Мальчик безразлично покачал головой и отвернулся, не испытывая ко мне никакого интереса.

— Тогда почему же учитель был так рад?

Вот на этот вопрос нельзя было ответить одним кивком головы, и Ерем снизошел.

— Он думает, что я доказал теорему.

— Но это не так?

Ерем молчал.

Действительно, глупая старшая сестра спрашивает одно и то же по два раза.

— Извини, конечно, но мой слабый и недостойный разум не может понять, зачем тебе все это, — расстелилась я в самоуничижении. — Будь так снисходителен и объясни. Может, нам не стоит платить этому учителю?

Мальчик недовольно передернул плечами:

— У него уйдет несколько дней, чтобы понять, что теорема не доказана, и на это время он оставит меня в покое. Пусть учит Оську и Михея — вот кому действительно нужна примитивная математика.

— Целая речь, — ошеломленно пробормотала я. Нет, все же есть в Ереме какое-то неповторимое очарование детства. Надеюсь, математик тоже когда-нибудь это поймет. — Пойдем со мной, кое-что покажу.

Я схватила мальчика за руку и потащила к выходу из дома.

При виде велосипеда ребенок надулся, но в глазах впервые за долгое время мелькнул интерес. Я села на велосипед и сделала широкий круг по двору, демонстрируя механизм во всей красе. А уже через минуту из дома выскочил Ивар и, потрясая священным кругом, стал кричать мне вслед:

— Николетта, что ты делаешь! Побойся богов! Как ты можешь садиться на эту лешую конструкцию?

Затем из дверей вылетел Оська и побежал за мной:

— Николетта, дай покататься! Ну сестренка, ну пожалуйста!

За ним объявился Михей и тоже припустил следом, так что я даже чуть притормозила из желания услышать, что ему от меня надо.

— Николетта, дай мне разобрать эту штуку! Я хочу стать механиком!

— Николетта, слезай немедленно! — это в хвост нашей группе пристроился Ивар.

Ерем в дом не уходил, только пытался скрыть улыбку, будто знал, что если я кому и позволю разбирать велосипед, то только ему.

Я тоже рассмеялась. Ну их всех, этих соседей, с фабрикантом в придачу! Им ни за что не удастся испортить мне настроение!

Солнце греет осенним теплом, сверкая на железных спицах колес. Воздух пахнет яблоками и палой листвой. Мышцы болят, но уже меньше, так что снова можно крутить педали и видеть как убегает земля под ногами.

Не догоните!

Глава 5

Прикладная приметология

Через день добровольного затворничества мне стало скучно: братья старались не попадаться на глаза, а дома даже пауки, и те ходили строем, не говоря уж о прислуге. Поэтому я решила пересмотреть свое собственное решение «посидеть дома, пока толки в округе не улягутся». К тому же, надеюсь, Алисия уже успела распространить сплетню о том, как я отказала фабриканту, вкупе с леденящей историей о разбойном нападении. Остается только уповать на то, что остросюжетность правды сумеет затмить вымысел, каким бы пикантным он не казался всем местным кумушками. А то у меня уже появилось чувство, что если не выйти из дома сейчас, то сделать это потом будет намного сложнее. Поэтому я взяла выстиранный и выглаженный медицинский фартук, на днях позаимствованный у доктора, и решила, что настало время его вернуть. Сэр Мэверин со своими прибаутками как никто другой сможет поднять мне настроение, а заодно и выбить из головы навязчивые мысли о фабриканте и его нелепых поступках.

В дверях домика доктора меня встретила взлохмаченная женщина средних лет: в одной руке она держала подушку, а в другой мужские брюки в тонкую щегольско-розовую полоску. Когда я сказала, что хотела бы видеть доктора, женщина — по-видимому все же экономка — несказанно мне обрадовалась.

— Доктор Мэверин, — закричала она куда-то вглубь дома, — к вам пациент!

— Он умирает? — раздался в ответ едва слышный сонный голос.

Экономка окинула меня критичным взглядом: я была полна жизни и светилась абсолютным здоровьем.

— Не похоже, — пробормотала она, но доктор чудесным образом услышал.

— Тогда пусть придет после одиннадцати. Я сплю.

— Он спит, — почему-то шепотом повторила экономка, будто я могла этого не услышать.

— Тогда передайте ему, пожалуйста, этот фартук и большое спасибо от меня.

А я всегда жила в наивной уверенности, что доктора встают рано, дабы успеть с утра обойти своих пациентов. Обычные, наверно, и встают…, необычные дают и пациентам и себе выспаться.

На обратном пути к дому позади раздался шум кареты, и, обернувшись, я узнала наш собственный выезд. Экипаж был один, без телеги, груженой семенами, которая, при радужном развитии событий, должна была бы следовать за ним.

Плохо.

Я помахала слуге на козлах, чтобы он остановился, и только тут поняла, что, занятая мыслями о драгоценных семенах, даже не обратила внимания на то, что рядом с возницей сидит Лас.

— Николетта! — помахал он мне рукой.

— Что случилось? — в неравной схватке мне удалось побороть природные инстинкты и не спросить «где семена?». Иногда я являю собой просто образец сестринской заботы, но никто почему-то этого не ценит.

— Ничего не случилось. Все хорошо, — брат беспечно улыбался и жевал сорванный где-то в поле колосок. — Солнце сегодня пахнет осенними яблоками, тебе не кажется?

У Ласа всегда все хорошо, это мы — суетные смертные — вечно волнуемся о каких-то пустяках. Иногда я даже думаю, что ему стоит удалиться в горы, где он через два дня станет святым-учителем среди пытающихся достичь просветления монахов.

Мне пришлось отбросить свою боязнь показаться меркантильной — иначе мы бы еще полчаса обсуждали поэтические особенности погоды.

— Лас, почему ты едешь на козлах и что с семенами?

— Просто в карете нет места. А семена я купил.

— Подожди…только не говори мне…

Страшные подозрения требовали немедленного подтверждения — поэтому я обежала экипаж и распахнула его дверцу. Осмотреть внутреннее пространство кареты мне так и не удалось, потому что в проеме тут же выперся плотный пузырь мешковины. Я пощупала его и убедилась, что внутри нечто сыпучее.

Как они умудрились это сделать? Мешки ни за что бы не протиснулись в этот узкий вход! Да и карета выглядела так, будто ее вот-вот разорвет изнутри. Попыталась закрыть дверцу, но у меня не вышло, даже когда я нажала двумя руками, а затем уперлась в нее спиной.

— Лас! Когда я говорила найти самый дешевый способ доставки, то не имела в виду, что надо загрузить все в наш парадный выезд! Ты хоть знаешь, во сколько нам обойдется его ремонт?!

Брат спустился с козел, постучал экипаж по лакированному боку, налег плечом на дверцу и с натужным вздохом умудрился-таки ее захлопнуть.

— Не бойся, сестренка, он крепкий.

— И ты ручаешься, что он останется таким после того, как мы вытащим мешки? — будто поддерживая мое мнение, дверца экипажа вновь распахнулась и стукнула Ласа по плечу. Пузырь мешковины вывалился наружу. — Если вообще сможем их вытащить. Как они их туда запихнули?

— Не знаю, я не видел, — брат снова налег на дверцу.

Места в карете для меня, естественно, не нашлось, и я была вынуждена продолжить свой путь одна. Лас порывался посадить меня к вознице на козлы, утверждая, что с удовольствием прогуляется по такой хорошей погоде. Но я отказалась: во-первых, я же не монстр, чтобы заставлять ходить пешком уставшего с дороги брата, а во-вторых, в случае с Ласом уставшего брата можно потом и не дождаться домой, настолько завораживали его природные красоты нашей и любой другой местности.

Проходя мимо фабрики, я невольно замедлила шаг и стала разглядывать входивших и выходивших людей. В основном это были рабочие, иногда окрестные фермеры, но вот в воротах показалась темная фигура в сюртуке. Господин Клаус мельком окинул взглядом дорогу, увидел меня и рефлекторно сделал шаг назад в ворота, потом понял, что я его тоже заметила, и все же вышел. Не знаю почему, но вид у него был скорее виноватый, чем смущенный. Я поджидала фабриканта, полная решимости, наконец, объясниться. Глупо из одной нелепости портить, только-только начавшие налаживаться деловые отношения.

— Доброе утро, — я излучала столько доброжелательности, что можно было подумать, будто меня одолел приступ избирательной амнезии, но нет. — Господин Клаус, мне сейчас показалось или вы попытались сделать вид, что не заметили меня?

Впервые я увидела фабриканта настолько растерянным, но надо отдать должное его честности и смелости.

— Нет, вам не показалось. Просто я подумал, что после всего произошедшего разговаривать нам будет крайне неловко… — он замолчал на секунду, затем, видимо, решил, что если уж и быть откровенным, то до самого конца. — И, как видите, я оказался прав.